Объем работы в офисе увеличился настолько, что просто выполнить ее как полагается уже являлось проблемой. Я начал чувствовать себя дезертиром, бросая дела в середине дня и отправляясь на скачки. По субботам все было прекрасно, но нетерпеливые клиенты с негодованием относились к моим поездкам в Аскот по средам или в Стрэтфорд-на-Эйвоне по четвергам. Я работал дома вечерами, чтобы восполнить упущенное время, но это не устраивало никого, кроме Тревора. И клиентура, как говорится, не давала мне продохнуть.

В то утро, кроме встречи с мистером Уэллсом, у меня имелись и другие неотложные дела. Я должен был обжаловать размеры налогов, взимаемых с жокеев экстра-класса. Я должен был подписать аудиторский акт для поверенного. И оставались еще две судебные повестки, обязывавшие клиентов явиться в налоговую комиссию, что требовало немедленных, хотя и формальных, действий.

— Я отправлю прошения об отсрочке, — сказал я Питеру, одному из наших двух помощников. — Позвоните обойм клиентам и скажите, чтобы они не беспокоились. Я немедленно займусь их делами. И проверьте, есть ли у нас все необходимые документы. Если чего-то не хватает, попросите их прислать.

Питер угрюмо и неохотно кивнул, намекая, что я даю ему слишком много поручений. Возможно, он прав.

Тревор вынашивал планы нанять еще одного помощника, но пока не спешил их реализовывать из-за предложения, над которым мы оба ломали голову в настоящее время. Крупная лондонская фирма была не прочь расшириться за наш счет. После предполагаемого слияния они хотели открыть свой филиал в помещении нашей конторы — и вместе с нами в качестве служащих. Материально мы выигрывали, поскольку стремительно возраставшие накладные расходы вроде арендной платы, платы за электричество и секретарские услуги производились сейчас из наших собственных карманов. Наша нагрузка тоже уменьшится, ибо теперь, если один из нас болел или брал отпуск, на плечи другого ложилось тяжкое бремя. Но Тревору нелегко было смириться с перспективой превратиться из хозяина в подчиненного, а я опасался потерять свободу. Мы отложили решение на две недели, до возвращения Тревора из Франции. Но рано или поздно нам придется посмотреть в лицо суровой реальности.