В самом разгаре празднества в честь героя дня появился какой-то человек в форме санитара «Скорой помощи» из больницы Сент-Джон. Он искал меня.

— Вы Рональд Бриттен? — спросил он.

Я кивнул, поднимая бокал с шампанским.

— Один жокей хочет вас видеть. Он в машине «Скорой помощи». Заявляет, что не поедет в госпиталь, не поговорив с вами. Он очень взволнован.

Вам лучше было бы пойти.

— Кто он? — спросил я, поставив свою выпивку.

— Бадли. Упал во время последней скачки.

— Он серьезно ранен?

— Перелом ноги, — сообщил санитар.

— Чертовское невезение.

Мы вышли из весовой и пересекли запруженную народом бетонированную площадку, направляясь к машине «Скорой помощи», которая стояла в ожидании прямо за воротами. До последнего забега на сегодняшних скачках осталось пять минут, и тысячи людей лихорадочно суетились вокруг, пробиваясь к трибунам и торопясь сделать последние ставки. Санитар и я двигались во встречном потоке тех, кто стремился добраться до стоянки машин раньше, чем начнется еще большее столпотворение.

Я не представлял, зачем Бобби Бадли хотел меня видеть Его последний годовой отчет находился в полном порядке, и мы уже подписали его у налогового инспектора. У него не могло быть никаких неотложных проблем. Мы, приблизились к задним дверям кареты «Скорой помощи», санитар распахнул их и сказал:

— Он внутри.

Маловата машина для «Скорой помощи», подумал я, забираясь в кузов.

Она больше походила на обычный белый фургон, высоты которого явно не хватало, чтобы встать во весь рост. Я предположил, что в дни скачек в больнице недостает штатных машин.